Траст как ответ Сингапура на риски хранения
В Сингапуре нет законодательной нормы о выделении криптоактивов при несостоятельности. Швейцарское право даёт клиенту обанкротившегося кастодиана прямое право на возврат токенов по ст. 242a Федерального закона о взыскании долгов и банкротстве (SchKG/DEBA) (часть D, глава IV). Сингапурское право задаёт другой вопрос. Держал ли кастодиан токены в трасте для клиента? Если да, токены никогда не входили в конкурсную массу кастодиана, и ликвидатор обязан их вернуть. Если нет, клиент — необеспеченный кредитор с требованием о выплате стоимости внесённого. С 2022 года исход каждой несостоятельности сингапурской платформы зависел от этого вопроса. В 2024 году регулятор ответил тем, что сделал траст обязательным для лицензированных кастодианов. В этой главе объясняется трастовое право применительно к цифровым активам, ловушки, из-за которых клиенты проигрывали дела, и что следует делать доверительному управляющему или кастодиану в Сингапуре.
Исходная точка: траст в отношении криптоактивов возможен. После дела ByBit нет сомнений, что токен — право требования и потому может быть имуществом траста.1 Трудность кроется в другом — в трёх определённостях, которых требует любой явно выраженный траст. Должна быть определённость намерения создать траст, определённость предмета и определённость выгодоприобретателей. С каждой из них у криптоактивов своя проблема. Намерение не удаётся установить из-за условий обслуживания, составленных так, чтобы сохранить гибкость платформы. Определённость предмета разбивается об омнибус-кошельки, в которых объединены монеты тысяч клиентов. Выгодоприобретатели редко составляют проблему для кастодиального траста, поскольку ими являются клиенты, учтённые в книгах платформы. Но проблема возникает в казначействах протоколов и структурах DAO, где круг выгодоприобретателей открыт.
Примечания
- ByBit Fintech Ltd v Ho Kai Xin [2023] SGHC 199 at [36] и [42]–[44]. ↩
Только для общего ознакомления. Статья не является юридической или налоговой консультацией, не заменяет консультацию по конкретному делу и не создаёт отношений между адвокатом и клиентом. Она отражает правовое положение по состоянию на октябрь 2026.