Основания исков

Читать PDF-версию (6 стр.)

Нарушение траста и конструктивный траст

Если фидуциар присваивает вверенные ему активы, эти активы с момента присвоения находятся в конструктивном трасте в пользу принципала. В деле ByBit этот принцип был применён к сотруднице, отвечавшей за начисление зарплаты, которая перевела USDT на собственные адреса. Суд признал институциональный конструктивный траст в отношении криптоактивов и фиатных средств, возникший в момент мошенничества, и указал, что биржа всё это время оставалась «законным и бенефициарным собственником».¹ Тот же анализ применим к вору, который никогда не был фидуциаром. Английское и сингапурское право рассматривают имущество, полученное в результате кражи, как находящееся в конструктивном трасте в пользу потерпевшего. Поэтому потерпевший может отслеживать вырученные за него средства и заявлять приоритет перед кредиторами вора.²

Конструктивный траст — лучшее требование потерпевшего по двум причинам. Оно носит вещно-правовой характер, поэтому сохраняется при банкротстве ответчика и связывает любого получателя активов, кроме добросовестного приобретателя за плату, не знавшего о пороке. Кроме того, оно позволяет отслеживать активы по праву справедливости, то есть следовать за стоимостью через смешанные фонды и замены. Слабое место — добросовестный приобретатель. Мошенник, который продаёт похищенный эфир на бирже невиновному покупателю за стейблкоины, передаёт покупателю действительный титул. Тогда требование потерпевшего распространяется на стейблкоины в руках мошенника и на всё, что мошенник с ними сделает.

Получение с осведомлённостью и недобросовестное содействие

Третьи лица, которые получают присвоенные активы или помогают правонарушителю, несут ответственность по праву справедливости, если их психическое состояние достигает соответствующего порога. Для получения с осведомлённостью (knowing receipt) необходимо, чтобы знания получателя делали удержание выгоды недобросовестным. Для недобросовестного содействия (dishonest assistance) требуется недобросовестность, оцениваемая по объективному стандарту обычных порядочных людей.³ Оба требования важны в делах о криптоактивах, потому что похищенные активы быстро проходят через посредников. Биржа, которая зачисляет депозиты на счёт клиента, не зная об их происхождении, является добросовестным посредником и ответственности не несёт. Биржа, которая продолжает обрабатывать выводы средств после получения судебного приказа, уведомления полиции или обоснованного требования с доказательствами из блокчейна, может столкнуться с иском о получении с осведомлённостью или о недобросовестном содействии в отношении активов, выведенных после уведомления. В известных мне делах чаще всего ответчиками по таким искам становятся внебиржевые брокеры, которые конвертируют крупные суммы в стейблкоинах в наличные при минимальной проверке.

Неосновательное обогащение

Если активы переведены по ошибке, отправитель предъявляет требование из неосновательного обогащения. Сингапур следует подходу английского права, основанному на «факторах несправедливости» (unjust factors). Истец должен доказать, что ответчик обогатился за его счёт и что присутствует фактор несправедливости, например ошибка или отпадение основания (failure of consideration).⁴ Платёж, совершённый вследствие ошибки в фактах, подлежит возврату, даже если ошибка была допущена по небрежности. При этом действуют возражения об изменении положения (change of position), о добросовестном приобретении и о получении в качестве простого посредника (ministerial receipt). В деле Quoine Апелляционный суд отклонил требование из неосновательного обогащения, поскольку торговые договоры были действительны и, следовательно, фактора несправедливости не было.⁵ Это решение показывает пределы такого требования. Если перевод был совершён по договору, который сохраняет силу, у отправителя нет реституционного требования.

Ошибочные переводы на неверный адрес в блокчейне порождают особую проблему. Если адрес принадлежит установленному лицу, требование предъявляется к этому лицу. Если адрес — это общий депозитный адрес биржи, а отправитель забыл указать мемо или тег, идентифицирующий счёт, то активы поступили на биржу, и обогатилась именно она. У большинства бирж есть процедуры возврата, за которые они берут комиссию. Если биржа отказывает, у отправителя есть к ней требование из неосновательного обогащения. Возражение биржи о том, что она зачислила активы другому клиенту, не пройдёт, если только она не сделала этого до уведомления и добросовестно. Если адрес не используется и ключа ни у кого нет, активы потеряны. Никакой судебный приказ не сможет их вернуть.

Обман и сговор

Переводы под влиянием обмана порождают требования из обмана (deceit) против мошенника и из сговора с использованием незаконных средств (unlawful means conspiracy) против тех, кто с ним объединился. Это личные требования о возмещении убытков в размере понесённого ущерба. Они важны там, где вещно-правовое требование недоступно, потому что активы перешли к добросовестным приобретателям. Они также служат основанием для всемирного приказа о замораживании общего имущества ответчика. Суды Сингапура рассматривают недобросовестность, присущую требованию из обмана, как самостоятельное доказательство реального риска вывода активов для целей приказа Mareva.⁶

Примечания

1. ByBit [2023] SGHC 199, п. [42]–[44]. ↩
2. Westdeutsche Landesbank Girozentrale v Islington LBC [1996] AC 669, с. 716 (лорд Браун-Уилкинсон), воспринято в Сингапуре в деле CLM v CLN [2022] SGHC 46, п. [53], как достаточно обоснованная позиция (good arguable case). ↩
3. George Raymond Zage III v Ho Chi Kwong [2010] SGCA 4, п. [20]–[32], о получении с осведомлённостью и недобросовестном содействии в праве Сингапура. ↩
4. Wee Chiaw Sek Anna v Ng Li-Ann Genevieve [2013] SGCA 36, п. [98]–[134], подтверждающее подход к неосновательному обогащению в Сингапуре, основанный на факторах несправедливости. ↩
5. Quoine Pte Ltd v B2C2 Ltd [2020] SGCA(I) 02, п. [7]. ↩
6. CLM v CLN [2022] SGHC 46, п. [54]–[55], где недобросовестное поведение ответчиков и использование одноразовых цифровых кошельков признаны доказательством реального риска вывода активов. ↩

Только для общего ознакомления. Статья не является юридической или налоговой консультацией, не заменяет консультацию по конкретному делу и не создаёт отношений между адвокатом и клиентом. Она отражает правовое положение по состоянию на октябрь 2026.